Главная / Публикации / Виктор Сидоренко: найти человека

Публикации / Виктор Сидоренко: найти человека

В Щербенко Арт Центре продолжает работу выставка, представившая новый проект Виктора Сидоренко «Деперсонализация». На ней впервые представлена серия работ, в которой автор обращается к теме поиска общности в современном мире. 

Новая серия художника – это яркие полотна, зашитые в черные рамы, напоминающие плазменные телевизоры, – «черные зеркала», смотря в которые, люди пытаются схватить актуальную картину мира, а заодно вписать в нее себя. Что мы усматриваем в этой «телевизионной картинке»? Виды на знаменитые туристические места европейских столиц (ведь именно туда сегодня устремлены взгляды оптимистично настроенных украинцев): Гайд Парк в Лондоне, Афинский акрополь, Елисейские поля в Париже, купол Рейхстага в Берлине… В жизни эти места почти никогда не пустуют – каждый день они заполнены туристами, освещающими стены культовых зданий и скульптур вспышками фотоаппаратов. У каждого есть свои мотивы и причины оказаться там среди других туристов. Один, возможно, примеряет на себя роль путешественника, другой – завоевателя, третий – иммигранта… Но со стороны все они выглядят простыми приезжими, для которых местные достопримечательности это, своего рода, рекреационный ресурс.

Таким образом выстраивается толпа «разных чужих», в которой становится трудно рассмотреть уникальность отдельной личности или культуры. Среди них находится один из – человек, ищущий себя в мифическом прошлом, глобализированном настоящем и постгуманистическом будущем. Этот человек не успел еще вжиться в одну из предложенных ему ролей, не надел маску туриста, потребителя продуктов мультикультурализма. Именно такого человека и находит в толпе Виктор Сидоренко, обозначая его ярким свечением в контрасте с окружающими.

Символическим в этом контексте оказался личный опыт автора. В 1987 году он вошел в состав художников, выигравших стипендию в Академии художеств СССР, сопровождаемой поездкой и резиденцией в ГДР. Мастерские, где работали художники, находилась вблизи Берлинской стены, на западной линии СССР. «Стена шла вдоль мастерских. И все испытывали противоречивые чувства – казалось, от нас ждали какого-то характерного для советских людей поведения, мы же наоборот ехали с желанием глотнуть свежего воздуха. В итоге, наши с немцами иллюзии были полностью развеяны. В то время у нас уже вовсю разворачивалась Перестройка, а ГДР – наоборот, еще находилась под властью консерваторов во главе с Хоннекером, поэтому никакого свежего воздуха я тогда так и не ощутил, хотя Германия меня впечатлила. Мы побывали в Дрездене, в Берлине. Я успел выполнить несколько акварелей, в том числе – в парке Сан-Суси, которые впоследствии были выкуплены Украинским музеем (НХМУ, на тот момент Государственный художественный музей УССР)».

Эта поездка отчасти сформировала основу для дальнейшей работы художника с проблемой идентификации постсоветского человека. Как он возник, кто он, и куда он направляется? Повстречавшись с чужим, казалось бы, далеким и желанным заграничным миром, наиболее важным оказалась способность остаться собой, имея при этом лишь опыт, сформированный в советском обществе.

Фотографические акварели остались рукотворными снимками, запечатлевшими точку отсчета исследования прошедшего через политические преобразования «нашего человека»: «Зачастую у нас пытаются создать вторичный продукт, работать на западный манер, отчего создается впечатление, что наша главная задача – доказать всем, что мы такие же, как они. А ведь переходное общество, каким мы являемся, само по себе крайне интересно. Любое государство рано или поздно изменяется, трансформация личности в таком обществе имеет универсальную логику, которую я называю транзитивностью. Этот переход всегда болезненный, всегда непростой. Я работаю непосредственно с транзитивностью личности и болезненностью, которая с ней неизбежно связана»¹.

Возвращаясь к этому опыту, уже в 2007 году, Виктор Сидоренко создал серию картин, на которых в смешанной технике (акрил и фломастеры) были изображены все те же виды парка Сан-Суси. Но теперь они схвачены взглядом, привыкшим к посредничеству новых медиа: поверх парковых дорожек и скульптур нанесены полосы телевизионных помех и знакомый фотографам значок фокусировки. Что за субъект смотрит снова на ставшие чужими виды? Это все тот же хорошо знакомый постсоветский человек в своем великом открытии Западного политического пространства. Он заново прорубил окно в Европу, оказавшись в объективе фотокамер и экранов телевизоров. Это окошко дает возможность забыть(-ся) и раствориться в развернутом, видном как на ладони, мире, потеряться в толпе равных людей с равными возможностями.

В видах «беззаботного» парка схвачено комплексное переживание времени: воспоминание и ожидание одновременно. Это противоречивое настроение отражено также в современной романтизации образа жизни Восточной Германии – так называемое чувство «остальгии» – тоски по Востоку: «Недостаточно сказать, что это тоска по ГДР. Всерьез по этой растворившейся в большой Германии стране в общем-то никто не тоскует. В этом понятии – невысказанная обида, чувство собственной неполноценности, как всегда, граничащее с высокомерием, и воспоминания о прошлом, которое всегда лучше настоящего… Стремление к осознанной, то есть двойной рефлексии собственной идентичности, проявившееся в последнее время, весьма симптоматично»².

Это затяжные симптомы сложного процесса идентификации, продолжающихся поисков себя, в условиях противостояния глобализации и глокализации, которые отчетливо проявились и в Украине, Виктор Сидоренко анализирует и ставит диагноз субъекту идентификации, наблюдающему со стороны, но в то же время находящемуся в самой гуще этой борьбы: «Мифы, нагнетавшие фальшивую гордость за «все свое» в советское время вызвали у части общества сильное привыкание. И без этих мифов многие оказались просто психологически не готовы к новым условиям. Они ощущают себя словно в подвешенном состоянии, не понимая, каким же станет их новый идеологический и культурный фон. Кто-то воспринял это как свободу, а кто-то как свободное падение. Но с другой стороны – это новое ощущение или проблема, с которой мы столкнулись и есть основой для нашей общности. Нас учили, что объединять может только укрепление веры в величие своих и ничтожность чужих, а оказывается, что объединять может и желание вместе решать общие проблемы. И такие общие проблемы у нас есть не только, например, внутри украинского общества, а и с людьми по всему миру».

Это состояние диагностировано художником как деперсонализация. Впервые проект с таким названием Виктор Сидоренко показал в 2008 году, инсталлировав своих персонажей в городской ландшафт. Выкрашенные в разные цвета скульптуры оказались в публичном пространстве: на аллее Малевича, улице Сечевых Стрельцов, на бульваре Леси Украинки в Киеве, в аэропорту «Борисполь». В дальнейшем «клоны» побывали в Париже, Вашингтоне, Маями… «Эта деперсонализация разводит людей, по сути с одинаковым психическим расстройством, – по разным политическим и культурным лагерям. И вместо того чтобы искать и решать общие проблемы – им кажется, что каждый из них по отдельности находит повод гордится собой. Эта ситуация повторяется как на глобальном, так и на локальном уровне».

Застывший пластиковый человек объединил в себе универсализированный образ туриста и достопримечательности, на фоне которой делается селфи. В этот момент не важен ни человек, ни место – ценна лишь фиксация местонахождения, уже в следующую секунду распыленная в потоке аналогичных фото. Именно в таких условиях провозглашается «смерть человека» – «…разрушение того образа Человека, который был создан гуманизмом, это прорыв в измерение Иного, в некий «постгуманизм», отказ от представления о том, что существует единая Истина и общечеловеческое Добро. Так «постгуманизм» подходит вплотную к понятию мультикультурализма. Понятие мультикультурализма, в свою очередь, тесно связано с понятием глобализации»³.

И вот теперь, в обновленном проекте «Деперсонализация» 2017 года, Виктор Сидоренко поместил своих клонов в знаковые, узнаваемые туристические места европейских столиц, выделив в каждой из них одного «живого» персонажа, акцентируя наше внимание на вопросе идентификации, остро ставшем перед современным человеком (украинцем, в частности). Идентификация возможна лишь в процессе сбрасывания маски туриста, позволявшей длительное время скрываться от себя самого: «Этот обобщенный персонаж в кальсонах дает возможность каждому нащупывать болезненные точки в своей идентичности и анализировать их через этот внешний образ. Это своего рода гештальт-терапия цель которой отстраненный взгляд на особенности своей личности. Обретение целостности и ощущение своей полноценности в конкретном пространстве и времени возможно лишь в процессе сбрасывания маски туриста, позволявшей длительное время скрываться от себя самого. «Но вопрос не только в том, как не раствориться среди туристов в городах мира, а и в том еще как не застрять в роли туриста в своей собственной стране?».

Похоже, для автора его персонаж одновременно является объектом и сочувствия, и критики, он находится на пересечении линий выстраивания противоположных стереотипов. «Для того чтобы понять, как нас воспринимают другие, нужно выяснить для себя, кто такие «мы»? Есть ли вообще под этим «мы» некая цельная идентичность типичных и характерных людей. Или ее уже не найти в современном мире – все перемешалось: народы, культуры, традиции, обычаи. Но если даже так, то какой тогда выход? Тут только два пути: искать подобных себе, то есть объединяться в группы людей, которые борются за свое против чужого, или наоборот – искать диалог с теми, у кого другие корни, другая внешность, темперамент, характер. В обоих вариантах есть свои недостатки. В первом возврат к тоталитаризму и дискриминации, во втором – новый диктат мультикультурализма. И что самое интересное, каждый из этих путей ведет к деперсонализации. В первом случае человек становится частью толпы «одинаковых своих», во втором – частью толпы «разных чужих»».

Но все же, именно этот процесс дает возможность человеку вновь отыскать свое место, свое прошлое и себя самого, принять и, наконец, быть честным с самим собой. Процесс идентификации продолжается, а вместе с ним продолжает свое исследование Виктор Сидоренко.

Источник